+7 (499) 938-69-47  Москва

+7 (812) 467-45-73  Санкт-Петербург

8 (800) 511-49-68  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Служба в царской армии перспективы 2019 год

Что такое жалование в царской армии? Это постоянная ежемесячная плата за службу. Она являлась частью содержания, в которое, помимо жалования, входили столовые деньги, квартирные деньги, добавочное содержание. Всё это вместе и составляло заработную плату генералов и офицеров. Что же касается рядовых чинов, то между ними и офицерским составом была как социальная, так и финансовая пропасть. Поэтому унтер-офицеры и рядовые получали во много раз меньше благородных господ.

Но чтобы ощутить в полной мере те деньги, которые получали военные, необходимо знать их покупную способность. Булка белого хлеба стоила 7 коп, макароны стоили 10 коп (это за 1 фунт). Рафинад за фунт стоил 30 коп. Литр молока стоил 14 коп, а вот литр сметаны тянул на 80 коп. Телятина за фунт стоила 35 коп, а свинину можно было купить за 15 коп. Фунт чёрной икры оценивался в 90 коп, что же касается красной икры, то она стоила 1 руб. 20 коп.

Хорошую рубашку можно было приобрести за 3 рубля. Деловой костюм тянул на 8 рублей. Яловые сапоги, в которых ходила большая часть мужчин, оценивались в 5 руб. Лёгкие летние ботинки стоили 2 рубля. Хорошую лошадь можно было купить за 150 рублей, а дойную корову за 60 рублей.

А теперь давайте рассмотрим жалование в царской армии. Как уже говорилось, оно являлось частью содержания, то есть общей суммы, которую получали военнослужащие. В начале XX века она была следующей: полному генералу платили 770 руб. в месяц. У генерал-лейтенанта выходило 500 руб., а полковник получал 325 руб. Капитану полагалось 145 руб., а поручик имел месячное содержание в размере 55 руб.

Надо сказать, что в 1909 году младшим офицерским чинам ввели добавочное содержание или дополнительное жалование. Связано это было с низкими зарплатами. Поручику прибавили 15 рублей, капитану 40 рублей, а подполковнику аж целых 55 рублей в месяц. Это улучшило материальное положение офицеров младшего и среднего звена.

Жалование в царской армии также зависело от места службы. Одно дело служить в европейской части Российской империи, а другое тело тащить службу где-нибудь на Кавказе, в Сибири, Средней Азии. Таким бедолагам платили усиленное жалование. Ну и, конечно, государь и его ближайшие подчинённые не забывали о гвардейских частях. Так выплаты проводились по своей сетке. К примеру, гвардейский капитан получал тут же сумму, что и армейский подполковник.

Теперь поговорим о квартирных деньгах. Их получали те офицеры, которые снимали жильё. При этом учитывались звание офицера, населённый пункт проживания и конкретное место проживания. В столице и губернских городах платили больше, так как цены на жильё были высокими. Так в Москве капитан получал 45 рублей квартирных денег. В эту сумму входило и содержание конюшни. А если капитана переводили в маленький городок где-нибудь в Польше, то квартирных денег ему выплачивали уже 14 рублей.

Высшие чины получали не только квартирные, но и фуражные деньги. Последние шли на прокорм лошадей и составляли в месяц 15 рублей на одну лошадь. Имелось также путевое довольствие. Выплачивалось оно во время командировок. Состояло из прогонных денег и суточных выплат.

Не были забыты и молодые офицеры, только-только закончившие военные училища. Им выплачивали единовременное пособие в размере 300 рублей. На эти деньги они покупали себе полный комплект офицерской формы, лошадь, сбрую, седло. То есть экипировались по полной программе, чтобы достойно служить царю и отечеству.

Когда началась Первая мировая война, военнослужащим русской армии выплатили подъёмные деньги. Суммы напрямую зависели от званий. Генералы получили по 250 рублей, старшие офицеры по 150 рублей, а младший офицерский состав по 100 рублей. Но те, кто находился в действующей армии, получили в 2 раза больше. Штабным офицерам выплатили в 1,5 раза больше, а тыловикам подъёмные выдали, но ни копейки не прибавили.

Следует также сказать, что жалование в царской армии с началом войны увеличилось в 1,4 раза. К примеру, жалование подполковника составляло 90 рублей, а достигло 124 рублей. И так произошло со всеми чинами. Помимо жалования увеличились столовые деньги, добавочные жалования и ввели порционные деньги. Последние компенсировали лишения, которые испытывали офицеры в походной жизни. Такая компенсация составляла для низших офицерских чинов 2,5 руб. в сутки, а для высших – 20 рублей в сутки.

А какая была ситуация с пенсиями в царской армии? Военную пенсию получали те офицеры, которые имели выслугу 25 лет. Им выплачивали 50% от последнего содержания. Вычитались только квартирные, единовременные пособия и доплаты военного времени. За каждый год службы свыше 25 лет прибавлялось 3%. А если общая выслуга составляла 35 лет, то тогда размер пенсии достигал 80% от последнего содержания.

Во время военных действий один месяц службы в воюющей армии засчитывался за два. А если человек воевал в окружении или в крепости, осаждённой неприятелем, то тогда один месяц засчитывался за год. Если же офицер попадал в плен, то ему шёл обычный воинский стаж. Были и персональные пенсии за особые заслуги. Их назначал лично государь.

Офицерским вдовам и детям выплачивались пенсии на мужей и отцов, если те пали на полях сражений или умерли от полученных в боях ран. Вдовам такие пенсии назначались пожизненно, а дети получали их до своего совершеннолетия.

А много было военных пенсионеров в царской России? В начале 1915 года в русскую армию было призвано 4 млн. 700 тыс. человек. А пенсии выплачивали 40 тыс. бывших военнослужащих. То есть таких людей было сравнительно не много на всю огромную империю.

Если во время военных действий офицер оказывался в плену, то его семья получала половину содержания кормильца. А вот квартирные деньги выплачивались полностью, если семья жила в съёмной квартире. Возвратившись из плена, офицер получал не выплаченную семье половину выплат. Их не давали лишь тем, кто перешёл на сторону врага, то есть предателям.

Теперь поговорим об утер-офицерах и солдатах. Они находились на полном государственном обеспечении, но на карманные расходы им выплачивали небольшое жалование. Рядовым в мирное время выдавали 50 коп. в месяц. Во время войны они получали 75 коп. Унтер-офицерам платили 9 руб. в месяц. В гвардии рядовые получали 1 рубль, а унтер-офицеры 10 рублей.

Её максимальная величина достигала 20 рублей в месяц. А если трудоспособность терялась частично, то тогда платили 3-8 рублей в месяц. Семьям мобилизованных солдат выплачивали кормовую норму. Составляла она 4 рубля в месяц на одного человека. А семья могла быть большой: жена и несколько детей.

Для большинства офицеров жалование в царской армии было единственным источником дохода. Поэтому в октябре 1917 года, когда старая власть рухнула, офицерский состав оказался на грани нищеты. А вот рядовые были выходцами из крестьянских семей, поэтому они менее болезненно пережили революцию. Многих из них вообще не волновало копеечное жалование. На повестку дня вышли совсем другие вопросы, от которых зависело будущее каждого конкретного человека в новой стране.

Почему призывники массово уклоняются от службы в российской армии: мнения

Число карельских призывников, объявленных в розыск из-за уклонения от прохождения военной службы, сравнялось с числом молодых жителей республики, которые должны весной пойти в армию, сообщил 30 мая военком Карелии Евгений Стойков.

ИА REX: Почему призывники массово уклоняются от службы в российской армии?

Григорий Трофимчук, политолог, первый вице-президент Центра моделирования стратегического развития:

Российские пацаны отказываются идти на службу не из-за рассказов о дедовщине, которые влияют, скорее, на их родственниц, а в силу неосознанной, подспудной несправедливости, которую до сих пор не сформулировал внятно ни один российский социолог.

Почему дети российских олигархов и начальников, находясь в том же самом призывном возрасте, отдыхают на самых дорогих курортах и бороздят страны мира на самых дорогих машинах, а кто-то должен их в это время защищать? И почему те, кого призвали в армию, должны защищать самих олигархов, которых — в других обстоятельствах — они готовы просто убивать? В том числе за то, что только один олигарх консолидирует под собой бюджетные ресурсы страны, которые могли бы пойти на усиление солдатского рациона по всей армии.

Когда шла Великая Отечественная, солдаты с передовой были сосредоточены исключительно на войне, им не мешал странный, беспокоящий фон, за спиной, где их родина «отрывалась» бы, развлекалась в спорт-барах, клубах, на биржевых площадках. Наоборот — родина дополнительно запитывала их нужной энергетикой. Поэтому солдаты победили. В пятидневном югоосетинском конфликте они победили тоже. Однако если бы конфликт затянулся, Москве пришлось бы выбирать: или мобилизовать все усилия и существенно скорректировать морально-боевой дух страны, всерьёз наехав на деятелей тыла, или ловить дезертиров.

БУДЬТЕ В КУРСЕ

  • 12.02.14 Шойгу: Российская армия к 2020 году будет на две трети контрактной
  • 08.02.13 Бывшие иностранцы пойдут в армию: новый закон Минобороны РФ
  • 30.11.12 Надеюсь, Шойгу готов обеспечить не только призыв, но и службу: эксперты о дагестанцах в армии
  • 26.09.11 Можно ли победить «дедовщину» в армии: мнения

Телевизионная «открытка с родины», где на всех каналах изгаляются российские деятели гламура, не прибавляет уверенности бойцам и в мирное время. Солдат постоянно должен знать, что он нужен родине, что тыл в нём нуждается, но сегодня ситуация прямо противоположная: над рядовым в бушлате издеваются практически так же, как над рабочим. Пока что это не делается открыто, но это есть. На изменение этого дикого перекоса должны быть направлены, как минимум, все профильные российские СМИ, начиная с главной пропагандистской опоры — телеканала «Звезда», который почему-то является, в данное время, ретро-каналом по пережёвыванию старых советских фильмов.

Таким образом, Россия должна вложить деньги не в вооружение, а прежде всего, в морально-политический дух страны. Который естественным образом сформирует и боевой дух солдата. В противном случае, в случае чего, номинальные бойцы побегут по всем направлениям: от призывных комиссий, от командира, от врага.

Павел Крупкин, научный руководитель Центра изучения современности (Париж, Франция):

Длящееся уже длительное время сопротивление некоторой части общества государству в вопросах «дани кровью» есть проявление того факта, что в социальном габитусе этой социальной группы уже закрепилось подспудное понимание ордынской сущности сформировавшегося на российских просторах государства, его отстранённости от проживающего на территории населения. Хоть это понимание ещё не проросло в явную вербализацию в общественном сознании людей, тем не менее, даже в «безъязыком» состоянии оно проявляется конкретными поведенческими паттернами.

Здесь следует напомнить, что всеобщий воинский призыв особенно успешно показал себя в практиках, когда он оказывался частью национального проекта соответствующих стран. Когда он являлся одной из машин социализации молодежи, вовлекающей её в единое коммуникационное пространство, прививая ей чувство собственного достоинства, раскрывая карьерные перспективы в рамках единой нации. А в рамках архаических социальных систем, когда задача воспроизводства качества человеческого капитала социальных низов не стоит на повестке дня, рекрутский набор обычно изоморфен «охоте за рабами», что и порождает соответствующие проявления в отношении людей к этому делу.

Юрий Юрьев, политконструктор:

Призывники в СССР имели выбор «или армия или срок в тюрьме за уклонение» и это правило исполнялось неукоснительно всеми силами государства. Кроме того, в СССР все граждане были совладельцами благ страны и «священный долг» не был пустым звуком, он был действительно защитой своей собственности и семьи. Но и тогда солдаты зачастую попадали в кабалу офицерам, а воинские части порой были, чуть ли не частными предприятиями их командиров, где можно было купить должности и льготы, включая льготы для землячеств. Да и «дедовщина» была экономически обоснована, пока солдаты вкалывали вместо «дедов», «деды» пахали вне частей на благо офицеров. В итоге, армия не горела желанием защищать СССР, и не защитила его.

Ныне же — призывникам защищать чужую собственность логически незачем, а какова их доля собственности в недрах, землях и эфирах и какова рента с этой собственности — призывники попросту не знают. Поэтому призывники тянут время, сколько смогут, чтобы власть или определилась с профессиональной армией или с явными благами для призывника в армию всенародно-призывную. Понятно, что мужчина должен защищать свою семью и Родину в принципе, но если конкретно их без него не прокормить — то нужно искать формы меньшей занятости службой, по типу ополчения или партизан, а призывать тех, без кого семьи не пострадают.

Что касается непосредственно Карелии, там есть свои сложности даже без упоминания непростой политики и истории края. На Севере молодёжь взрослеет позднее, и не исключено, что призыв рационально вести с 21 года, как в иных северных странах. Чтобы армия не калечила ещё растущий организм перегрузками.

Олег Антипов, народный депутат Украины пятого созыва, полковник запаса:

Я сын советского офицера-танкиста, прошедшего всю Великую Отечественную войну и дошедшего до Берлина. Сам отдал 25 лучших лет жизни армии, дослужившись до начальника авиации 8-й танковой Армии. Мы, советские военнослужащие, знали, что служим своей Родине, защищаем её от врагов и были готовы отдать за неё жизнь! Кому служат сегодня воины постсоветских держав, чьи интересы защищают? Мой сын научился управлять вертолётом и прыгать с парашютом уже в школе, мечтал стать офицером-лётчиком и продолжить офицерскую династию деда и отца. Но я его с большим трудом отговорил. Ведь всё идёт к тому, что этому поколению придется скоро защищать олигархическую власть от собственных народов. У меня растут внуки, может им будет, кого защищать и они продолжат офицерскую династию в другой армии?

Роман Лискин, политолог:

Особенностью последнего поколения стала повышенная мобильность, во многом изменение образа жизни, напрямую связанное с интернетом и социальными сетями. Мы отплываем от совместного труда, приближаясь к «аутизму», самодостаточности. Особенно это свойственно молодёжи как раз призывного возраста.

И любая попытка насильно впихнуть молодого человека в социальную среду, вызывает протест на подсознательном уровне. В первую очередь пугает даже сама возможность оказаться в среде себе подобных, в простом мужском коллективе, где иногда приходиться давать отпор. И это надо учитывать при проведении мобилизационной политики. За окном 21 век, и Минобороны должно идти в ногу со временем, изменить всю систему призыва, сделав её более виртуальной.

На фоне общей коррупции, развалились моральные принципы, направленные на Служение Родине. А сама Родина не является уже поводом для трепетного чувства. Развалился сам многолетний культ проводов в армию, про который снято столько фильмов. Ожидание девушкой парня из армии стало просто редким случаем. В начале 90-ых годов, полностью было обесценено понятие «служить в армии».

Служба в армии всегда, в любые годы, для мужчин была престижной обязанностью. В основе гражданской идеологии всегда лежало выполнение воинского долга перед Отечеством. Патриотизм, неразрывно связанный в России с преданностью Престолу и Вере Предков, был основой офицерской и солдатской идеологии.

Недостаток льгот и социального лифта для отслуживших в виде возможности на особых правах поступать на бюджетные отделения институтов лишает молодежь стимула служить. Введение подобных мер было бы особенно результативным в сельских областях России.

Кроме всего перечисленного выше, Минобороны должны изменить призывную политику прислушавшись к реалиям XXI века, чётко её сформулировать и донести до общества. Конечно, любой пряник должен подразумевать и кнут. Лишение права на управление автомобилем и невыезд за границу, невозможность поступить на государственную службу, для кого-то решат проблему «аутизма». Но даже такого простого решения законодатели пока не предлагали.

Статья УК РФ направленная на наказание уклонистов не работает. Почему? Безнаказанность отклонения от призыва — не последняя причина таких случаев, как тотальный срыв призыва в Карелии.

Андрей Куприков, политолог, сопредседатель Волгоградского регионального отделения «Деловой России»:

Ответ очень прост. В современном обществе становится всё меньше ребят, желающих поработать на генеральских дачах, быть забитыми до смерти сослуживцами, нахватать болячек и вернуться домой, в случае удачи, просто инвалидами. Каждый раз, когда наблюдаю проходящих строем срочников или контрактников, хочется выть от тоски. Не войско, а какое-то дикое ополчение, форма висит мешком, покрой, как для беглых каторжников. О каком престиже военной службы можно говорить? Когда видишь НАТОвское обмундирование, ладное, подогнанное, функциональное, даже в условиях боевых действий выглядящее достойно и привлекательно, то начинаешь задумываться, а не пробрался ли шпион-диверсант в наше МО и не подговорил ли наших генералов изготовить такую форму, чтобы было сразу видно — вот шагают военнопленные, ещё до боя, ещё до первого выстрела.

Сергей Сибиряков, политолог, координатор международной экспертной группы ИА REX:

В СССР служили все за великую идею защиты Отечества. Сейчас ситуация коренным образом изменилась (нет идеи и нет отечества), поэтому от призыва надо полностью отказаться. В связи с изменением формы собственности и отказом от социалистического пути развития, предлагаю вернуться к формированию российской армии по принципу царской армии до отмены крепостного права. Тогда помещики озадачивались поставкой определённого числа рекрутов для армии. Конечно, надо учесть, что сейчас нет помещиков и крепостных крестьян. Их заменили так называемые «эффективные собственники», которым раздали общенародное добро в 90-х. Вот они-то и должны обеспечить формирование армии. Далее предлагаю следующий алгоритм. Раздать квоты на формирование армии олигархам в соответствии с очередностью в списке Форбс.

А те бы нанимали на эту службу контрактников, в соответствии с разнарядкой министерства обороны. Можно даже каждого олигарха закрепить, как шефа, за определёнными воинскими частями. Ну и конечно необходимо шефа контролировать, чтобы он не жульничал. А если его наёмные воины имеют плохую дисциплину, внешний вид, не справляются с боевыми задачами, то наказывать олигарха штрафами.

Служба в царской армии перспективы

Аналог контракта существовал ещё в армии Российской империи. В то время контрактники были представлены двумя вариациями – теми, кто остался служить на сверхсрочную службу, и теми, кто изначально пришёл вне основного призыва. Последняя категория даже имела своё особое обозначение – «вольноопределяющиеся». О важности положения в армии этой категории военнослужащих говорит уже тот факт, что на 1862 год 61,5% офицеров и 50,2% генералов вышли из вольноопределяющихся (6). Они имели перед пришедшими по обязательному набору ряд преимуществ, в том числе приоритетную возможность на получение офицерского звания, которое почти не имели шансов получить даже сверхсрочники, не говоря уже о срочниках (ранее – рекруты). В последней четверти 19 века прошла серьёзная армейская реформа, которая была призвана создать институт запаса. Провозглашалась необходимость в рамках всеобщего призыва подготовить как можно больше солдат запаса, которые должны были стать подспорьем глобальной мобилизации, обеспечив страну необходимым количеством квалифицированных солдат. В этот период вольноопределяющиеся и сверхсрочники утратили былое значение, и их уже не старались так рьяно удерживать в армии: каждое занятое ими место (за исключением офицеров) означало сокращение количества солдат запаса, которых можно подготовить с помощью этого места. Первая мировая война показала разумность подхода властей, и серьёзных проблем с солдатами у них не возникало, основная проблема теперь возникла с офицерами.

Это интересно:  Как уволиться с военной службы по контракту 2019 год

В СССР институт контракта также существовал, однако формировался он исключительно из сверхсрочников. Если, конечно, не считать нестроевые военные должности, такие как систему военных юристов, чиновников, учёных и рабочих режимных военных заводов. СССР в вопросе подготовки личного состава перенял опыт Российской империи и также готовил солдат «про запас», но и текущий размер вооружённых сил у него был достаточным для военных операций планетарного масштаба – даже без обращения к резервам.

В настоящее время ситуация в стране и в самой армии сильно изменилась. Власть уже не рассчитывает набрать столько призывников, сколько необходимо для занятия всех квалифицированных должностей в вооружённых силах. С другой стороны, была произведена оценка перспектив института запаса в современных условиях вооружённых конфликтов, и власти пришли к вполне обоснованному выводу, что молниеносность современных войн с применением скоростного высокоточного вооружения и быстрой доставкой масштабных вооружённых формирований в любую точку планеты просто не позволит провести мобилизацию. Воевать придётся тем, что есть на текущий момент, соответственно, нужно иметь достаточное количество хорошо подготовленных солдат уже сейчас, а не через неделю или месяц после мобилизации. Так началась масштабная военная реформа.

В ходе реформы планируется создать нечто среднее между армией контрактной и по призыву с доминированием контрактной части. При этом срок службы по призыву уменьшается до одного года. Контрактники же будут получать приличные по меркам нашего общества деньги и иметь хорошие перспективы улучшения жилищных условий. У призывников появится стимул заключать контракт, особенно сильный в условиях армейской жизни с дедовщиной, которая с введением новых институтов не исчезнет полностью: она будет «выталкивать» людей на контракт, вынуждать заключить его. Кроме того, в результате отмены ряда отсрочек, ожидается приток людей с высшим образованием, что немного разбавит армию теперешнюю, по менталитету местами напоминающую тюрьму: блатной жаргон, шансон, рассуждения о блатной жизни и примеры из уголовной практики.

Таким образом, власть затеяла по-настоящему глобальную реформу, констатировав фактический отход от исторической практики формирования армии. Ничего подобного в нашей истории ранее просто не предпринималось. Если сначала комплектование обеспечивалось принудительно системой рекрутских наборов солдат, призываемых на всю жизнь, то после возникла необходимость создания запаса. Теперь в некотором отношении процесс должен быть обратным: отход от запаса в сторону пожизненной службы профессиональных контрактников. Однако в истории России никогда не было принципа добровольности формирования вооружённых сил. Как рекруты, так и срочники для подготовки запаса всегда набирались принудительно, редкие добровольцы использовались в основном для комплектования офицерского и унтер-офицерского (сержантского) корпусов.

С другой стороны, создание института запаса и его кропотливое развитие в России царской, а затем советской, начиная с 1974 года, было нацелено ещё и на придание армии статуса общенародной, когда обязанность защиты Отечества лежит на каждом гражданине без разбора. Но даже комплектование армии со времён Петра Первого велось в некотором роде всенародным образом: солдат принудительно забирали через крестьянские общины, а офицеров принудительно забирали из дворянского сословия, которое поголовно было обязано пожизненно служить на протяжении всего первого столетия со времён Петра. Более того, дворяне начинали служить солдатами, наравне с крестьянами, и только с выслугой или за отличие имели возможность получить офицерский статус! Тем самым обеспечивалось единство элиты общества и его низов в рамках всё того же общенародного долга по защите Отечества. Теперь от всего этого исторического наследия в рамках идущей реформы власть решила отказаться.

Наша задача в данной главе оценить перспективы начатой реформы в свете всех закономерностей и частностей армейской жизни, вскрытых в данной работе. Начнём мы с констатации основных проблем, которые сами собой напрашиваются в связи с реализацией реформы.

Во-первых, встанет проблема дисциплины. О ней я уже говорил в главе «Контрактники» применительно к контрактникам современной России. Они по статусу стоят выше дембелей, свободно выходят за территорию части, живут не в казарме. Значит, коллектив над ними никакой власти не имеет, равно как и офицеры. Лишать их денег? Но кому-то же надо выполнять работу, которую контрактник выполнять отказался, работа не будет делаться сама. Так что на контрактников всё равно придётся воздействовать классическими армейскими средствами – мордобитием и психологическим давлением. Отсюда будет развиваться дедовщина уже среди контрактников. Сержанты-контрактники и матёрые мужики будут заставлять молодых и психологически менее устойчивых контрактников делать всю работу, так как им самим не хочется получать очередной словесный нагоняй и лишаться денег из зарплаты, равно как и не хочется самим выполнять работу. Получится уже трёхлетняя дедовщина.

Но подвергнуть ей всех контрактников уже не удастся. Это возможно только в горячих точках или точках напряжённости, где контрактники не могут свободно выходить за территорию части. Там же, где они имеют свободный выход за территорию части и есть куда пойти вне её, они окажутся неуправляемыми. Просто плюнут на приказ и ничего делать не станут, а если офицер поднимет на контрактника руку, тот может пойти и пожаловаться в Прокуратуру, которая тут же окажется на его стороне. Откуда при таком положении вещей среди контрактников взяться дисциплине? Поэтому придётся разбавлять контрактные части призывниками и на наиболее черновую работу отправлять уже именно их. Если сейчас для призывников есть шанс попасть на нормальную должность и оказаться более-менее застрахованными от прелестей дедовщины, то в новой контрактной армии призывники окажутся козлами отпущения повсеместно, а ответственные должности будут занимать контрактники. При этом контрактники могут настолько оборзеть, что станут привлекать призывников и для исполнения своих квалифицированных обязанностей.

В результате дедовщина окажется ещё жёстче и невыносимей, разве что место дембелей займут контрактники. Но если с дембелями ещё можно что-то сделать, принудить их к порядку, не дать напиваться, то контрактников уже ничто не остановит. В конце концов, они могут вообще уйти из части, и напиться где-нибудь ещё, или вовсе взять больничный с освобождением от службы. Их же непосредственные обязанности свалятся на неподготовленных к ним годичных призывников.

Помимо дедовщины в области контракта, дедовщина установится и в области двух периодов призывников. Пусть они служат только год, но призывов-то всё равно два. Можно сказать, что в область службы по призыву дедовщина спустится из области контракта. Второй период хотя бы уже прослужил полгода, на протяжении которых подвергался гонениям и издевательствам со стороны контрактников. Следовательно, он окажется озлобленным на молодых. Да и сами контрактники будут относиться ко второму периоду уже не так, как к молодым: как-никак целых полгода уже служат, можно и дать им вздохнуть немного свободней. Так что первые полгода службы для призывников превратятся в ещё больший ад, чем это имеет место сейчас. Для них, помимо старшего призыва и сержантов, появится ещё уровень контрактников. И если сейчас они знают, что сами через год службы попадут в число избранных дембелей, то теперь не будет даже такой отдушины.

Изощрённость подхода власти здесь поражает своим садизмом: срочников дедовщиной будут понуждать к заключению контракта. Учитывая же, что первые полгода заключать контракт нельзя по закону, то они окажутся буквально загнанными в ловушку, из которой нет выхода. А вот ситуация со вторым периодом неоднозначна. Кое-кто на втором полугодии службы может и отказаться заключать контракт, но, полагаю, таких будет не так уж много. Ну, а если всем заключать контракт, то кто же тогда будет работать? Контрактникам это не положено по статусу. Так что после занятия всех контрактных ниш второй период для призывников окажется не таким уж простым. Большинство из них будут рады, если им предложат заключить контракт, но кто им позволит? Получается, власть фактически узаконивает дедовщину, подменяя слово «дембель» словом «контрактник». Весело.

Здесь следует особо отметить, что в современной армии проблема дисциплины более-менее решена. Она поддерживается на каком-то уровне благодаря уставщине и дедовщине, сопровождаемых сопутствующими усилиями офицеров или старослужащих, воспитывающих молодых в духе уважения приказов и иерархии. Молодые и старослужащие в равной степени оказываются заложниками армейских коллективов, в которых действуют общие для тех и других требования, а эффективность коллективов обеспечивается их замкнутостью и круглосуточным проживанием солдат в казармах. Даже тот факт, что деды при дедовщине могут взбрыкнуть, опасен в большей мере конкретным офицерам, а не армии в целом, – солдаты никогда не пойдут против приказа, они лишь могут конфликтовать с офицерами на бытовой почве. То есть качеству дела современная организация призывной двухгодичной армии вредит в ничтожной степени, несмотря на расцвет в ней дедовщины. Контрактная же армия, напротив, создаст серьёзную угрозу именно интересам дела в армии, ухудшив качество выполнения приказов и даже поставив некоторые из них под угрозу.

Во-вторых, реформа нанесёт основательный удар по профессионализму службы. Именно так, вы не ослышались. Говорят, будто перевод армии на контрактную основу суть абсолютное благо, в ней сразу появятся профессионалы, причём, вся армия станет профессиональной. Посмотрев ситуацию изнутри, во всей её неприкрытой наготе, могу сказать: сказки. Профессионалы не появляются из ниоткуда, их надо готовить, а в современной армии система реальной подготовки на довольно низком уровне. Это касается как учебных заведений, так и учебок. Перевод армии на контрактную основу, таким образом, сам по себе не решает проблему низкого уровня начальной подготовки военных; он оказывается в совершенно иной плоскости.

На каком-то уровне профессиональную подготовку в армии поддерживает преемственность – передача опыта от старого призыва молодому. Двухгодичник последние полгода, а в некоторых случаях и последний год службы, готовит себе молодого преемника. Он передаёт ему свой опыт, развивает его навыки и приучает к ответственности и дисциплине. После получения подготовки под чутким руководством старослужащего молодой становится весьма квалифицированным специалистом. Став старослужащим, он умудряется делать очень много, быстро, качественно и незаметно, успевая ещё и реализовать свои личные интересы.

Отход от двухгодичной армии будет означать отход от традиции преемственности. Опытные офицеры, особенно в частях, где на некоторые должности приходится готовить молодых в течение года, бьют тревогу. Они уверены: отход от двухгодичной службы поставит крест на профессиональной армии. Так или иначе, отход от традиции преемственности в занятии ответственных должностей, которая сейчас только и обеспечивает достаточный уровень подготовки солдат, окажется чувствительным ударом именно по профессионализму службы.

Но это ещё не всё. Сама атмосфера контрактной армии, её уровень дисциплины создадут угрозу профессионализму армии. Призывники по навыкам в двухгодичной армии не только не уступают, но даже превосходят контрактников. Это объясняется их положением, когда они не имеют реальной самостоятельности ни в одном поступке и вынуждены выполнять поставленную задачу во что бы то ни стало. Контрактник более самостоятелен, а посему менее «заинтересован» в выполнении распоряжения. Даже дембеля в срочной армии более мотивированы, дисциплинированы, нежели контрактники, и более ответственны при выполнении работы. А ведь контрактники по статусу окажутся даже выше современных дембелей, так что у них не будет никакого стимула работать и совершенствоваться в своём деле. Армия окончательно превратится в толпу бездельников, где что-то делают только призывники, да и то в меру своих умений.

Так что все крики о том, что контрактная армия автоматически станет профессиональной, несостоятельны. Откуда в ней взяться профессионализму?! В главе «Контракт» я показал основные направления, по которым люди попадают на контрактную службу. По этим направлениям на контракт идут дилетанты. Исключение составляют лишь спецвойска, но армия на них не заканчивается, – существуют не менее важные части. Контрактников необходимо готовить к занятию ответственных должностей, и вопрос профессионализма должен будет решаться отдельно от вопроса комплектования армии призывниками или контрактниками. Если власти удастся его решить, у института контракта появится перспектива именно в свете основной задачи реформы – сделать солдат профессионалами своего дела, в любой момент готовыми качественно его выполнить.

В-третьих, в контрактной армии встанет проблема с комплектованием. Сейчас важным стимулом к заключению контракта для срочника является тот факт, что служить ему два года. Психологическое восприятие разницы между двумя и тремя годами службы не столь сильно, как между одним годом и тремя, – ведь с заключением контракта не исчезнут негативные черты армейской жизни, хотя и окажутся в несколько притуплённом виде. Годичная служба уничтожит тем самым один из важнейших стимулов к заключению контракта. А ведь именно этот стимул даёт в настоящее время основную массу контрактников!

Выше я говорил о том, что в годичной армии появится дополнительный стимул к заключению контракта – усиление давления на срочника со стороны контрактников и старшего призыва. Это никоим образом не противоречит сказанному здесь о негативных последствиях перехода на годичную службу именно в плане проблемы комплектования. Ведь дедовщина и сейчас вполне успешно выдавливает на контракт, но с переходом на годичную службу эффективность такого выдавливания может резко снизиться. Люди выбирали контакт на 3 года вместо двух лет службы, но станут ли они выбирать его, если им служить всего один год? Не думаю, что их к этому сможет принудить даже усилившаяся дедовщина, обретшая новую форму, – тяга домой сильней. Эффективность «выдавливания» дедовщиной на контракт резко сократится как раз из-за психологической разницы службы в течение года и двух лет.

Не совсем ясно, откуда власти планируют взять столько контрактников, сколько требуется для полного укомплектования армии. Не понятно и то, какие должности будут занимать контрактники, а какие – солдаты срочной службы, будут ли эти должности в рамках одной и той же части, либо часть войсковых частей полностью укомплектуют контрактниками, а часть – призывниками. Последнее маловероятно, так как, с точки зрения профессионализма, от годичных призывников толку никакого. В любом случае придётся какие-то должности замещать контрактниками во всех частях. Тогда непонятно, зачем вообще призывать в армию на один год, если призывники всё равно не получат реальной подготовки для замещения ответственной воинской должности, – для их замещения требуется подготовка и практика, которые будут только у контрактников. Призывники в такой ситуации окажутся на положении мальчиков на побегушках. Так, сейчас в некоторых частях, где необходимо длительное обучение призывников, а значит, и два года службы, из годичников формируют команду, которая ходит в наиболее неквалифицированные наряды. Толк от таких призывников? Чтобы профессионально драить сортиры, не нужно даже годичной военной подготовки, а ничего более серьёзного годичникам всё равно не доверят. Единственный толк от призывников в том, чтобы пополнить славные ряды контрактной армии: их будут принуждать к заключению контракта через ту же дедовщину.

В-четвёртых, все почему-то забывают об ещё одном свойстве призывной армии. Она очень пластична и восприимчива к новым веяниям в обществе, новым моделям обучения, так как в неё попадают ребята с гражданки, не обработанные ещё в армейском духе, не закосневшие армией. Они быстрее обучаются приёмам обращения с новой техникой, быстрее усваивают новые требования к солдатам и их поведению, диктуемые обществом. И психологически они выносливей в связи с молодостью лет. Именно призывная советская армия доказала свою эффективность в годы холодной войны, когда в армию стремительно проникали новые вооружения, ранее невиданные старожилами. Она же доказала свою эффективность и в Великой Отечественной войне, когда воинские коллективы были сильно разбавлены новичками, призванными по мобилизации, а в некоторых случаях именно новички действовали наиболее самоотверженно и стали пропагандистскими образцами для подражания. Отход от призывной армии тем самым приведёт к окончательному замыканию армии в себе, к углублению её косности. Контрактники встанут в пику против любых нововведений, в том числе и организационного плана. Поэтому, если победить бардак в призывной армии ещё как-то возможно, то вот с бардаком в армии контрактной справиться уже не удастся. Вспомните, как взбунтовалась американская армия во Вьетнаме после резкого увеличения боевых потерь среди лётного состава в связи с появлением наших зенитно-ракетных комплексов. Американцам пришлось резко увеличить вознаграждение за риск пилотам, а также предпринимать неимоверные усилия по разработке новых технологических и тактических приёмов борьбы с зенитками, чтобы хоть как-то снизить потери и задобрить лётный состав. А теперь помножьте бардак в американской армии на русский менталитет: вы увидите структуру, которая может присниться только в кошмарном сне. Интересно, кому из нынешних властителей приснился сей кошмар?

В-пятых, армия утратит значения института ВОСПИТАНИЯ молодёжи. Снизится значение как сержантов, так и офицеров, которые уже не будут для молодых людей воспитателями, превратившись в обычных командиров-начальников. Конечно, и сейчас она воспитывает недостаточно эффективно, но она имеет организационные перспективы к улучшению качества воспитания, тогда как контрактная армия утратит даже такие перспективы. Сами офицеры могут утратить интерес к службе, раз им больше не требуется выполнять функции воспитателей, ведь некоторые только этим и живут, видя здесь своё призвание и свой долг. А просто зарабатывать деньги с успехом можно и на гражданке.

Попытка сделать армию местом работы, а не службы с её воспитательным предназначением, приведёт ещё и к тому, что бойцы станут относиться к ней как к работе, причём, работе, с которой крайне сложно уволить за раздолбайство. Усилится халтура, уклонение от работы, даже банальное воровство и махинации с армейским имуществом. Никакие суды и взыскания не смогут остановить этого шквала, который теперь окончательно поглотит не только офицеров, но и обычных солдат.

Наконец, в-шестых, власти забывают, что армия никогда не пользовалась популярностью именно как место работы. Эта проблема существовала и в Российской империи, и сейчас существует на Западе с его богатой практикой контрактной службы. Если офицеры ещё худо-бедно стремятся сюда, хотя бы в силу окончания ими военных образовательных учреждений и возможности уйти на раннюю пенсию, то обычные солдаты добровольно остаются здесь, скорее, в порядке исключения. На сверхсрочку всегда оставались единицы, которым просто некуда пойти на гражданке, да и те при малейшей возможности уходили. Да что там говорить, в Российской империи даже офицеры с их высочайшим статусом уходили в отставку, не выдержав «жизни армией». Посмотрите главу «В армии всегда и для всех полная ж…», и вы поймёте, что мало кто согласится добровольно служить не то что солдатом, но даже офицером! И никакие деньги не смогут переломить ситуацию. Те же, кто останется, будут пьянствовать и вести отнюдь не дисциплинированный образ жизни, который требуется армии для её эффективности, – именно в силу сложности службы, пытаясь найти отдушину, а не только из-за некоей личной испорченности. Служба в армии – это физически и психологически САМАЯ сложная работа, какую только можно вообразить в современном обществе.

Это интересно:  Устроиться по контракту на военную службу 2019 год

Кроме того, попытка сделать армию местом работы, а не службы, приведёт к окончательной утрате солдатами представления о службе как о ДОЛГЕ. В условиях российского менталитета деньги сами по себе никогда не заменят давления коллектива, психологического и физического принуждения и внутреннего стержня военного. Наёмная армия русским окажется просто чужда, они будут в ней медленно (или быстро) разлагаться в моральном и физическом плане, а представители иных народов будут идти в неё, но служить из рук вон плохо.

Безусловно, всему вышесказанному можно возразить контраргументами. Мне видятся следующие возможные аргументы.

Во-первых, вопрос ущерба профессионализму армии не так однозначен. Дело в том, что уже современная двухгодичная армия вполне удовлетворяет потребности общества в качестве её подготовки.

Современные военные готовятся, исходя из потребностей армии, поэтому требования к их подготовке определяются не развитием компьютерной технологии и т.п., а состоянием материальной базы в конкретной современной армии и потребностями общества (что ему требуется от армии). Материальная же база устарела минимум лет на двадцать. Соответствующую ей подготовку получают и военные. Даже если их начать учить управляться с новейшей техникой, это всё равно не будет иметь выхода на практику: в войсках они по-прежнему будут пользоваться наличной техникой. Собственно к ней их и готовят, причём вполне сносно. Что же касается требований власти к вооружённым силам, то и тут подготовка военных вполне им адекватна: от армии требуется проводить локальные операции, типа чеченской компании, чтобы держать в повиновении свой собственный народ. Для этого не нужны ресурсы советской армии; вполне достаточно хорошо натаскивать спецподразделения, что и делается фактически. Остальная армия должна не воевать с лучшими армиями планеты, а лишь устранять последствия стихийных бедствий, строить дома и дороги, работать в качестве бесплатной рабочей силы на государственных предприятиях и у крупных частников. Для этого хорошая подготовка солдат и офицеров не только не нужна, но даже излишня, так как может породить вопросы и сопротивление в случае использования их не по назначению. Так что уровень подготовки военных в современной армии вполне адекватен условиям армии и требованиям к ней со стороны власти.

Контрактная армия в полной мере переймёт этот уровень подготовки через переход на контракт многих дембелей и некоторых неплохо подготовленных молодых.

Во-вторых, вопрос комплектования армии власти решить так или иначе всё же удастся. На первых порах часть дембелей пойдёт служить, да и молодёжь с радостью устремится сюда, чтобы уйти от дедовщины. Но вот дальше станет сложнее, так как дембелям рано или поздно наскучит тянуть лямку, и они устремятся на гражданку, а молодые, отслужив своё, уволятся в поисках счастья на всё той же гражданке. При этом плохо то, что ни дембеля, ни молодые не станут готовить себе преемников, их к этому принудить практически невозможно ввиду уменьшения рычагов влияния на контрактников по сравнению со срочниками. Ведь преемника дембель готовил отнюдь не по своей доброй воле, а под давлением командиров. Теперь же желающие уволиться контрактники просто подадут заявления на увольнение, а дальше будут его спокойно ожидать, развлекаясь пьянками. Им станет просто наплевать на любую ответственность, так как психологически они уже на гражданке. Кое-кто из них станет работать на гражданке уже в процессе ожидания увольнения, что ещё больше снизит влияние на них армейской иерархии. А тот факт, что контрактник может подать заявление об увольнении в любой момент, не позволит власти своевременно реагировать на их уход, готовя им замену, как сейчас происходит со срочниками, срок увольнения которых известен заранее.

В-третьих, вопрос комплектования будет частично решаться за счёт приходящих служить гражданских. Чем больше денег и гарантий власть станет обещать людям, тем большее их количество окажется на контракте. Пусть и ненадолго, но хоть на какое-то время.

В-четвёртых, возможен комплексный подход к переводу на контракт. Параллельно может начаться решение вопроса с улучшением квалификации контрактных солдат, которых будут в момент заключения контракта направлять на обучение на конкретную воинскую специальность. Плюс, улучшится сама подготовка, а устаревшая техника сменится современной, боеспособной в любых условиях. Если к этому добавится подчинение контрактников коллективам и офицерам, с приданием последним реальных рычагов влияния на контрактников, то ситуация действительно может улучшиться. Однако есть и предел улучшения, так что полностью с раздолбайством справиться не удастся ввиду менталитетных особенностей и низкого качества человеческого материала современной России.

В итоге приходится констатировать, что все контраргументы по сравнению с аргументами против контракта, явно недотягивают до них по силе. Более того, даже в таких контраргументах вскрывается негатив. Так что мы вправе сделать следующие суммарные выводы.

С петровских времён идёт поступательный процесс сокращения срока службы. При введении рекрутской системы при Петре I предусматривался пожизненный срок службы. В 1793 году срок службы рекрутов сократился до 25 лет, в 1834 – до 20 лет и после Крымской войны составлял уже 12 лет (7). С 1874 года, с введением института запаса и всеобщей воинской повинности, установлен 6-летний срок службы на действительной службе, и ещё 9 – в запасе в сухопутных войсках, и 7 и 3 года, соответственно, во флоте (8). Последующие уточнения к 1913 году несколько изменили эти соотношения следующим образом: в пехоте и артиллерии 3 и 15 лет, остальные рода войск 4 и 13, на флоте – 5 и 5. В СССР срок тоже не был раз и навсегда данным, менялся в зависимости от текущих условий (например, после Великой Отечественной призванные в её конце солдаты служили по 7 лет, и новых призывов не было), но в конце-концов установился срок 2 года действительной службы в обычных войсках и 3 года на флоте. Практика показала оптимальность данного срока: его достаточно, чтобы военнослужащий обучился воинской профессии, усвоил практику службы и успел примерно в течение года проработать в армии квалифицированным специалистом, отрабатывая вложенные в него средства и время. Современное вооружение, по сравнению с советским, не сильно усложнилось в управлении, так что само вооружение не требует автоматического увеличения срока службы посредством введения контракта. С другой стороны, оно и не упростилось, так что дальнейшее снижение срока службы по призыву вызывает недоумение, особенно в условиях снижения качества человеческого материала по сравнению с советским временем. Так что следует констатировать: профессионализм не является основной проблемой, ради которой затевается реформа. Но в чём тогда дело? Полагаю, в основе лежит проблема с набором, низкое качество человеческого материала, всё-таки попадающего на службу, и вполне обоснованный современными военными реалиями отход от практики запаса. Ощущение недосказанности оставляет лишь вопрос с сохранением призыва в условиях снижения сроков службы по призыву. Полагаю, здесь власти рассматривают сохранение призыва как попытку сохранить некоторую общенародную видимость армии, но главное, пытаются получить через призывников источник формирования контрактной армии. Пусть годичные призывники не годятся на роль полноценных солдат, зато они больше подходят для занятия контрактных должностей ввиду их психологической обработанности армией за тот срок службы, что они провели здесь по призыву. И пусть такая обработка не столь сильна, как у двухгодичников, зато несравненно сильнее, чем у контрактников, пришедших сразу с гражданки. Сохранение призыва следует рассматривать и как дань менталитету и историческому наследию русских, некоторые из которых до сих пор считают службу если и не долгом, то необходимым условием, чтобы считать себя настоящим мужчиной. С другой стороны, изначально затевающие реформу военные считали контракт абсолютной панацеей и рассматривали годичную срочную службу как временную меру, однако были вынуждены признать свою ошибку, – без призыва контрактная армия в России не получится. Так что в основе реформы был не только трезвый расчёт, но и очевидный дилетантизм правителей, их глобальная ошибка, которую они уже после первых лет опыта вынуждены были признать. Но так ситуация с реформой видится современным властителям. Мы же считаем себя вправе, отталкиваясь от отмеченных выше «за» и «против» реформы, сделать свои собственные выводы.

Перевод армии на контрактную основу не только не поднимает уровня профессионализма службы, но лишь наносит ему непоправимый урон. Он вносит разлад и в уникальную армейскую дисциплину. Уже сейчас существуют проблемы с комплектованием контрактных частей: люди не хотят идти служить по контракту, а те, кто хочет, желают тем самым не послужить Отечеству, а получить дополнительные возможности безответственного поведения. Когда армия будет переведена на контрактную основу и годичную службу, встанет не только проблема комплектования, но ещё и проблема профессионализма, которая в двухгодичной армии фактически решена. В итоге власти придётся буквально загонять людей на контракт – принуждать к заключению контракта срочников. Это позволит до некоторой степени решить вопрос комплектования контрактной армии, но вот проблему резкого снижения профессионализма армии власти решить уже не удастся.

Перевод армии на контракт не позволит решить до конца и стратегическую проблему создания армии «быстрого реагирования», породив серьёзные проблемы именно в качестве такого реагирования. В случае же затяжной войны концепция армии «быстрого реагирования» сделает качественную мобилизацию вообще невозможной: не получившие никакой реальной подготовки срочники отнюдь не украсят армию, будучи призваны сюда из запаса. Тем самым власть исключает фактор затяжной войны, которым Россия всегда побеждала своих наиболее сильных врагов.

LiveInternetLiveInternet

Метки

Рубрики

  • Под пятой госбезопасности. (2)
  • Вторая Отечественная война 1914-1918 гг. (5)
  • Гражданская война в России. Очерки. (3)
  • Русская армия: вчера, сегодня, завтра. (5)
  • Россия, которую мы потеряли (4)

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Интересы

Постоянные читатели

Статистика

Комплектование Русской Императорской армии

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 15:14 + в цитатник

Весьма интересный материал, подробно описывающий процесс комплектования, обучения и прохождения службы в Русской Императорской армии нижними чинами, унтер-офицерским и офицерским составом.

Комплектование Русской Императорской армии

1. Комплектование Русской Императорской армии нижними чинами

2. Подготовка унтер-офицерского состава

3. Комплектование Русской Императорской армии офицерами и порядок прохождения ими военной службы

1. Комплектование Русской Императорской армии нижними чинами

На действительную службу призывались мужчины, достигшие на 1 января года призыва 20-летнего возраста. Воинская повинность была личной и поэтому денежный выкуп или замена одного призывника другим не допускались, за исключением замены между братьями, в т. ч. и двоюродными.

Положением 1912 г. были определены следующие сроки службы:
— в пехоте и пешей артиллерии — 18 лет: 3 года действительной службы и 15 лет в запасе (из них 7 лет в запасе 1 разряда);
— в кавалерии, конной артиллерии и инженерных войсках — 17 лет: 4 года действительной службы и 13 лет в запасе (из них 7 лет в запасе 1 разряда).

По окончании общего срока службы в запасе все запасники причислялись к Государственному ополчению и оставались там до достижения 43-летнего возраста. Казаки и те инородцы, которые были причислены к казачеству (например калмыки), воинскую повинность несли на несколько иных условиях.
Так как число молодых людей, достигавших ежегодно призывного возраста, превышало требуемое количество новобранцев, допускались разного рода льготы, такие как полное освобождение, освобождение от службы в мирное время, отсрочка призыва и сокращение сроков службы.

Полностью освобождались от службы: единственные сыновья, единственные кормильцы в семьях и вдовцы, имеющие детей. В зависимости от конкретных семейных обстоятельств такие льготники подразделялись в свою очередь на 4 разряда По роду деятельности от воинской службы освобождались священники, ученые и слушатели академии художеств.
Отсрочка давалась призывникам, вытянувшим жребий, чьи семейное, имущественное положение и состояние здоровья позволяли отнести их к льготникам, а также учащимся высших и средних учебных заведений до окончания ими учебы или до достижения 30-ти и 24-х летнего возраста соответственно. В военное время они могли быть призваны в армию по Высочайшему соизволению. Сроки действительной военной службы сокращались до 2 лет независимо от рода войск лицам, имевшим медицинское, ветеринарное или фармацевтическое образование.

В соответствии с законами Российской империи на военную службу не призывались:

— жители отдаленных мест, как то: Камчатка, Сахалин, Якутия, Енисейская, Томская и Тобольская губернии и коренные жители Финляндии (Финляндия вносила денежный налог в размере около 12 млн. марок ежегодно);

— инородцы Сибири. Астраханской. Архангельской губерний. Закаспийской области. Туркестана, Кавказа и Ставропольской губернии (при этом курды, абхазы, калмыки, ногайцы и некоторые другие вносили денежный налог).

Таким образом, воинская повинность в Российской империи распространялась: на основании общего устава — на 87.5 % населения, казачьего устава -на 2.5%. и 10% были вовсе освобождены от службы.

Комплектование войск в Российской империи проводилось по территориальному признаку Все уезды были разделены на 3 группы: великорусскую, малорусскую (основные) и инородческую (дополнительная). Каждый пехотный полк или артиллерийская бригада имели свои районы комплектования во всех трех группах, причем большая часть призывников поступала из основных В мирное время данная система значительно облегчала пополнение войск новобранцами, а в военное — улучшала организацию мобилизации. Однако районы комплектования не были территориально связаны со своими частями, что увеличивало количество перевозок. Призыв на военную службу производился одновременно по всей стране в период с 1 сентября по 1 ноября.
По прибытии в свою часть новобранцы в течение 4 месяцев проходили обучение по строевой подготовке, основам организации службы, словесности; изучали уставы, наставления и оружие. Затем их приводили к присяге — торжественному обету воина на верность царю и Отечеству. Прием присяги проводился в торжественной обстановке в присутствии духовенства и высшего военного руководства. Текст солдатской присяги для православных и мусульман или иудеев был различным, отличался он и тогда, когда нижние чины производились в офицеры.

Добровольно или «охотниками» принимались на военную службу молодые люди, достигшие 18-летнего возраста, а также те. кто ранее получил отсрочку или даже освобождение от службы, но с ограничениями по возрасту (до 30 лет). «Охотниками» принимали во все рода войск, но только на строевые должности. Исключение делалось тем, кто имел техническое образование. «Охотники» находились на казенном содержании и были обязаны отслужить установленный законом срок на общих основаниях. Соответственно своему образованию они могли пользоваться льготами наравне с остальными призывниками.
Вольноопределяющимися могли поступить на действительную военную службу молодые люди, достигшие 17-летнего возраста, имеющие образование не менее одного курса среднего учебного заведения и годные по состоянию здоровья. Вольноопределяющиеся принимались во все рода войск только на строевые должности и содержались за счет казны (кроме гвардии, где они содержались за свой счет). Срок службы для них был установлен в 2 года действительной службы и 16 лет службы в запасе. Прием проводился командиром полка при наличии вакансий в период с января по октябрь каждого года. Вольноопределяющиеся несли службу на общих основаниях, участвуя во всех занятиях и учениях. Исключение составляли хозяйственные работы, на которые они не назначались. Тем, кто содержал себя за свой счет, разрешалось вне периода лагерных сборов проживать на частных квартирах. Что касается обмундирования, отличительным знаком военной формы вольноопределяющихся был трехцветный кант на погонах.

В конце первого года можно было сдать экзамены на производство в чин прапорщика, и. в случае успешной их сдачи, вольноопределяющиеся далее проходили срок действительной службы (сокращенный для них до 1.6 года) уже на офицерских должностях.
В конце второго года службы они могли сдавать экзамены по курсу военного училища с последующим производством в чин подпоручика (корнета, хорунжего).
Тем вольноопределяющимся, которые имели специальность врача (медицинского или ветеринарного) или фармацевта, срок службы определялся в 1.8 года. Причем после первых четырех месяцев службы они назначались на должности в соответствии со своей специальностью.

В предвоенный период в российскую армию ежегодно призывалось около 450 тыс. новобранцев, что составляло в среднем треть всех молодых людей, достигших призывного возраста.
Данные военно-статистического ежегодника за 1912 г. позволяют проанализировать состав нижних чинов Российской армии относительно их социального и семейного положения, а также образования, национальности и рода занятий:
— 99% нижних чинов составляли податные и казачьи сословия и только 1% — дворяне, купцы и духовные лица.
— 72% всех нижних чинов составляли русские (украинцы и белорусы в т. ч.). 7% — поляки и 1% -литовцы. Оставшиеся 10% приходились на другие национальности, населявшие Россию (татары, башкиры, мордва, чуваши, евреи, немцы, некоторые народности Кавказа и проч.). Что касается вероисповедания, то большинство составляли исповедовавшие христианство, а также мусульмане европейской части России.

При этом отметим, что существовали некоторые ограничения для лиц еврейской национальности. Иудеи не допускались во флот, гвардию, команды интендантского ведомства, крепостную артиллерию, крепостные минные роты. пограничную стражу и конвойные команды. Евреи также не принимались в военные училища и не допускались для сдачи экзаменов на первый офицерский чин. Их запрещалось назначать писарями, каптенармусами, фармацевтами даже при наличии специального образования. Что касается евреев-врачей, то они не назначались в те части, где по штатному расписанию полагался только один врач.

2. Подготовка унтер-офицерского состава

С введением всеобщей воинской повинности значительно возросла роль унтер-офицера, непосредственного командира и ближайшего наставника солдата. Большое внимание уделялось подбору и подготовке сверхсрочников, за счет отслуживших срок действительной службы унтер-офицеров. Унтер-офицерский состав армии пополнялся, главным образом, из рядовых путем отбора среди них наиболее грамотных, отличившихся усердием и способностями к службе, причем по их собственному желанию.

Это интересно:  Доплата к пенсии за службу в армии 2019 год

Подготовка унтер-офицеров проводилась в полковых (дивизионных в артиллерии) учебных командах во всех родах войск. В полковую школу зачислялись рядовые, прослужившие не менее 1 года 9 мес. (у казаков 1 год 4 мес.). Учебная команда организовывалась при полковом штабе, имела отдельное помещение и свое хозяйство. Заведовал ею офицер — начальник полковой учебной команды, а в помощь ему назначалось необходимое число офицеров, которые проводили занятия. Также для преподавания приглашали врача, ветеринара, полкового священника и заведующего оружием. Общее наблюдение за учебной командой поручалось одному из штаб-офицеров полка на правах батальонного командира.
В общем случае количество солдат, обучающихся в школе, должно было составлять не менее половины штатного числа унтер-офицеров полка.

Обучение проводилось в зимнее время после окончания лагерных сборов. Учащимся необходимо было усвоить уставы, наставления, правила, содержание оружия, тактические приемы боя и т. д. Для закрепления практических навыков обучаемые поочередно привлекались к исполнению должностей младших командиров в полковой учебной команде.

Ежегодно в конце обучения специальная комиссия под председательством командира полка принимала у кандидатов в унтер-офицеры экзамены по всем предметам. Успешно сдавшие возвращались в свои роты. Если появлялись вакансии, выпускники полковых учебных команд назначались на должность командира отделения и получали чин младшего унтер-офицера. В дальнейшем они могли назначаться и на должность взводного командира. Кстати, существовало положение, по которому нижние чины не могли быть произведены в унтер-офицеры без окончания курса полковой учебной команды, за исключением особых случаев боевого отличия. В командах разведчиков и конных ординарцев в унтер-офицеры также могли произвести без окончания полковой школы.

Число сверхсрочнослужащих обоих разрядов в каждой части определялось особыми штатами (ведомостями). Так. в роте или эскадроне полагалось иметь 3 сверхсрочнослужащих 1 разряда (фельдфебель и 2 взводных в звании подпрапорщика) и 3 сверхсрочнослужащих 2 разряда, т. е. всего б человек. Сверхсрочнослужащие имели дополнительное денежное довольствие и ряд льгот по вещевому снабжению. Подпрапорщикам полагалось отдельное помещение в казарме.

Помимо полковых и войсковых школ, которые готовили унтер-офицеров для строевых должностей, в России к этому времени были учебные заведения, готовившие специалистов для артиллерии и инженерных войск. На одного рядового приходилось в среднем 8-10 унтер-офицеров: в пехоте — 10, в кавалерии — 11, в технических войсках — 7, а у казаков — 6.

3. Комплектование Русской Императорской армии офицерами и порядок прохождения ими военной службы

Офицерский корпус русской армии до 1914 г. пополнялся, главным образом, выпускниками военных училищ. Кроме этого, по существующим положениям, самостоятельно подготовиться по программе военного училища (как правило, пехотного или кавалерийского) и сдать экзамены на первый офицерский чин могли вольноопределяющиеся на втором году службы, а также строевые унтер-офицеры всех родов войск, имеющие аттестат об окончании полного курса высшего или среднего учебного заведения и отслужившие положенный срок действительной службы (в том числе не менее одного года в звании унтер-офицера).

В военные училища принимались молодые люди годные по состоянию здоровья к военной службе в возрасте от 17 до 28 лет (в артиллерийские и инженерные училища с 16 до 22 лет) со средним, а также с неполным средним образованием (в казачьи и пехотные училища с 3-годичным сроком обучения).
Прием в училища осуществлялся без вступительных экзаменов на основании аттестаций тех учебных заведений, которые они заканчивали (перечень средних учебных заведений, дающих право на поступление в военные училища без экзаменов, определялся специальным положением), но в отдельных случаях, как правило, в пехотные училища с 3-годичным сроком обучения, могли проводиться и экзамены по некоторым предметам. При этом необходимо отметить, что значительные преимущества при поступлении в военные училища имели выпускники кадетских корпусов. На оставшиеся после зачисления кадетов свободные вакансии принимались все остальные, в т. ч. вольноопределяющиеся и охотники. В топографическое училище без экзаменов принимались только выпускники кадетских корпусов. Нижние чины, призванные на военную службу по жребию, принимались в училища только после завершения действительной военной службы на общих основаниях.
Срок обучения в пехотных и кавалерийских училищах составлял 2 года, а в специальных, т. е. в артиллерийских и инженерном. — 3 года. Во всех казачьих и некоторых пехотных училищах были так называемые общие классы, где лица с неполным средним образованием в течение 1 года пополняли свое образование до уровня программ средних учебных заведений. За счет этого срок обучения в них составлял 3 года. В России перед Первой мировой войной было 21 военное училище:

Кроме военных училищ, офицеров (в основном для гвардии) готовил и Пажеский корпус, где, помимо общих классов, соответствующих семи классам кадетских корпусов, имелись 2 специальных класса с программой военного училища. Пажеский корпус был самым привилегированным учебным заведением в России, и право поступить в него имели исключительно те дети, чьи родители занимали положение не ниже 3-го класса табеля о рангах. Число учащихся в Пажеском корпусе (пажей и камер-пажей) было невелико и составляло чуть более 300 человек. С началом войны в 1914 г. дополнительно были открыты пехотные училища в Киеве (Николаевское) и в Ташкенте, а также Николаевское артиллерийское училище и Алексеевское инженерное училище (оба в Киеве).

При выпуске из училища по результатам выпускных экзаменов для каждого выпускника определялся средний балл, в соответствии с которым все они подразделялись на 3 разряда.

Каждый из окончивших училище офицеров был обязан прослужить в армии от 3 до 4,5 лет (1,5 года за каждый год обучения). Вольноопределяющиеся и унтер-офицеры, в случае успешной сдачи экзаменов, возвращались в свои части и первый офицерский чин получали одновременно с выпускниками училищ.
После окончания училища молодые офицеры назначались, как правило, на должности младших офицеров рот, эскадронов (сотен), батарей и в последующие чины до штабс-капитана (штабс-ротмистра, есаула) включительно производились по достижении выслуги 4 лет в каждом чине.

По установленному положению производство в первый офицерский чин и последующие чины производилось лично Гос. Императором с объявлением о производстве в Высочайшем приказе. Однако в военное время это допускалось и приказом Главнокомандующего с последующим Высочайшим утверждением. Производство офицеров в последующие чины осуществлялось по представлению начальства строго в порядке последовательности чинов.

Для получения чина капитана (ротмистра, есаула) требовалось наличие вакансии, как правило, должности ротного или эскадронного командира. Назначение на вакантные должности производилось с учетом старшинства офицеров и при наличии выслуги в штабс-капитанском чине не менее 4 лет. Производство в чин подполковника также производилось при наличии вакансий на должности, соответствующие этому чину. Однако при этом 50% должностей должно было замещаться капитанами с учетом их старшинства, а остальные 50% — капитанами по усмотрению командования на основе положительных аттестаций без учета принципа старшинства Из этой же доли 10% вакансий выделялось для капитанов, представленных к производству в подполковники за особые отличия и 20% — для получивших высшее военное образование в одной из академий. Кроме всего прочего, для назначения на должность подполковника, при учете старшинства, требовалась выслуга в чине капитана не менее 7 лет, а при назначении согласно аттестования — не менее 3 лет. В обоих случаях требовалось иметь стаж командования ротой не менее 3 лет.

При производстве в полковники старшинство (за исключением гвардии) не имело никакого значения, и на вакантные должности назначались подполковники исключительно на основании аттестования. Однако, кроме хорошей аттестации, требовалось, чтобы представляемый на должность полковника был не старше 55 лет, имел общий срок выслуги в офицерских чинах не менее 15 лет, из них не менее 3 фактически исполнял должность, соответствующую чину подполковника (командира батальона, помощника командира полка). Чин полковника, который соответствовал 6 классу табели о рангах, кроме всего прочего, давал и права потомственного дворянства. Отметим, что на гражданском поприще (в т. ч. и для чиновников военного ведомства) потомственное дворянство давалось с получением чина 4 класса, т. е. чина действительного статского советника.
Списки капитанов по старшинству в пехоте, кавалерии и в железнодорожных войсках составляли отдельно для каждой части, в артиллерии — по каждому ее виду, а в инженерных войсках — по всем войскам. Учет старшинства подполковников пехоты и кавалерии велся по всей армии, но предпочтение при назначениях отдавалось переводам в пределах дивизии, корпуса. Старшинство подполковников в артиллерии и инженерных войсках составлялось так же, как для капитанов.

Некоторые исключения из указанных правил чинопроизводства офицеров делались для георгиевских кавалеров и для выпускников Николаевской академии Генерального штаба, которые могли быть произведены в чин капитана или подполковника даже при отсутствии вакансий, сверх комплекта, но при условии выполнения остальных требований по выслуге. Этими же правилами предусматривались льготные условия при назначении выпускников Николаевской академии Генерального штаба на должности командиров полков.

Дальнейшее производство полковников в чин генерал-майора и далее до полного генерала никакими особыми правилами, кроме установленных сроков выслуги в предыдущем чине, не определялось и зависело только от назначения на соответствующую должность по Высочайшему усмотрению. Кандидатов на высшие командные должности, от командира отдельной бригады и до командующего войсками военного округа, рассматривала Высшая аттестационная комиссия при Военном Совете. Срок же выслуги в предыдущем чине для получения чина генерал-майора и генерал-лейтенанта был установлен в 8 лет, а для производства в чин полного генерала — в 12 лет. В особых случаях, за особо выдающиеся заслуги, в порядке поощрения Высочайшим соизволением эти сроки могли быть сокращены на 2 года или даже допускалось производство в следующий чин без назначения на должность, соответствующую этому чину.

Ввиду установленного порядка чинопроизводства, довольно продолжительных сроков службы и ограниченного количества ежегодно открывающихся вакансий, продвижение большинства офицеров в мирное время шло очень медленно. Многие командиры рот и эскадронов, так и не дождавшись вакансий командира батальона или помощника командира полка, увольнялись в отставку по достижении предельного возраста в обер-офицерских чинах. В этом отношении в более привилегированном положении находились офицеры, проходящие службу в различных учреждениях военного ведомства и штабах, так как там было больше штаб-офицерских и генеральских должностей.

В период службы дальнейшее совершенствование своих военных и специальных знаний офицеры могли осуществлять в военных академиях и офицерских школах.

Необходимо отметить, что в послужных списках офицеров графа о национальной принадлежности отсутствовала, и при исследовании этого вопроса было принято во внимание вероисповедание, так как в подавляющем большинстве случаев исповедуемая религия определяла национальность. Так, русские (в т. ч. украинцы и белорусы) и грузины исповедовали православие, в то время как немцы, в основном, являлись протестантами (в т. ч. и прибалтийские немцы), а большинство поляков — католиками и т. д. Кроме евреев (лиц иудейского вероисповедания), о чем было сказано ранее, некоторые ограничения в получении офицерского чина и прохождении службы касались и других народностей, например поляков (в некоторых случаях и офицеров, женатых на полячках). Их не направляли на службу в Варшавский военный округ, в крепости на европейской части России и на Кавказ, а общее число их в каждой армейской или гвардейской части не должно было превышать 20% (все сказанное относилось и к нижним чинам). Кроме того, существовали ограничения на прием поляков в военные училища и академии (принималось не более одного поляка на курс, кроме академии Генерального штаба и военно-юридической, куда они вообще не допускались). В общем случае, ограничения по национальности (вероисповеданию) для офицеров, военных чиновников, врачей и вольноопределяющихся негласно регламентировались секретной инструкцией от 1888 г., в соответствии с которой общее число «иноверцев» в войсках не должно было превышать 30%. а- при дислокации частей за пределами русских губерний число коренных уроженцев, то есть «иноверцев», не должно было превышать 20%.

Прослужив обязательные, после окончания военного училища или академии время (1,5 года за каждый год обучения), каждый офицер в мирное время имел право на добровольное увольнение со службы независимо от выслуги лет. В военное время увольнения со службы разрешались только по состоянию здоровья. Офицера также могли уволить по представлению начальства или по решению офицерского суда чести за совершенные им поступки, несовместимые с понятием офицерской чести.

В начале XX в., в целях упорядочения прохождения службы офицерами и генералами, были установлены предельные сроки службы, которые зависели как от чина, так и от занимаемой офицером должности. Так, для обер-офицеров они составляли в пехоте 53 года и 56 лет в кавалерии, а для строевых штаб-офицеров, независимо от рода войск, — 58 лет (на нестроевых должностях предельный срок службы был установлен в 60 лет). На высших должностях предельные сроки службы были еще большими и составляли для начальников дивизии 63 года, а для командиров корпусов — 67 лет. В отдельных случаях, при условии отличной аттестации и отменного здоровья, сроки службы для некоторых категорий должностей по Высочайшему усмотрению могли быть продлены, но, как правило, не более чем на 2 года.

Прохождение службы офицером регистрировалось в формулярном или послужном списке, который являлся основным документом, характеризующим службу офицера. Послужной список офицера составлялся и постоянно находился в штабе полка (или артиллерийской бригады), где велся полковым (бригадным) адъютантом. Подписывался он командиром полка (бригады). В послужном списке, кроме анкетных данных (чин, фамилия, имя, отчество, год и место рождения, из какого сословия происходит, семейное положение, вероисповедание), также указывались учебные заведения, в которых обучался данный офицер, получаемое им по службе содержание, имущественное положение (наличие у него, у его родителей и у его жены какого-либо родового или приобретенного недвижимого имущества), наказания, связанные с ограничениями по службе, участие в боевых действиях, ранения и контузии, полученные в боях против неприятеля, и особые поручения, выполняемые им сверх прямых обязанностей. Отдельный раздел включал сведения о прохождении офицером службы: время поступления и получение первого офицерского чина, дальнейшие перемещения по службе и переводы из одного места службы в другое, с указанием причин перевода; пожалованные ордена, знаки отличия и Высочайшие благоволения, а также время нахождения в продолжительных отпусках, с указанием причин; нахождение в плену у неприятеля и увольнения, также с указанием причин.
Кроме чисто служебной функции, послужной список также определял положение и права офицера и его семьи в обществе (право на потомственное дворянство и все льготы в соответствии со служебным положением и выслугой). При представлении различных ходатайств (о переводах, назначениях на вакансии, переводах в другую часть и т. п.) к ним прилагалась «краткая записка о службе».

При увольнении офицеры, которые не выслужили полных сроков, установленных уставом о воинской повинности (17-18 лет), зачислялись в запас, пребывание в котором было для них обязательным. Некоторые офицеры после окончания службы в обязательном запасе могли пребывать в добровольном запасе. Это практиковалось, в основном, для приобретения права на получение очередного чина, с целью увеличения эмеритальной пенсии, но при этом. были установлены ограничения по возрасту: для штаб-офицеров — 50 лет, а для обер-офицеров — 40 лет. Этими же сроками ограничивался обратный прием на службу (на строевые должности) офицеров, не командовавших ранее батальонами или ротами. Достигшие предельного возраста, а также отслужившие установленные сроки службы в запасе, генералы и офицеры увольнялись со службы вообще, т. е. в отставку.

Право на ношение мундира при отставке получали генералы, штаб-офицеры, а также капитаны (ротмистры, есаулы), заслужившие получение чина подполковника (войскового старшины), независимо от выслуги лет, а прочие обер-офицеры — при выслуге не менее 25 лет. Обер-офицеры, из числа георгиевских кавалеров и уволенные в отставку по ранению или контузии. полученных при выполнении своих служебных обязанностей в мирное или военное время, право на ношение мундира получали независимо от выслуги лет. Отставные офицеры, в т. ч. и георгиевские кавалеры, носившие мундир, отмечались особыми знаками различия на погонах.

Учитывая большие потребности в офицерах, при проведении мобилизации и последующего восполнения убыли офицеров в период боевых действий (особенно младшего звена), на период военного времени вводился чин прапорщика. В мирное время в чин прапорщика, с последующим увольнением в запас в этом чине (прапорщик запаса), производились нижние чины после сдачи соответствующих экзаменов в особых войсковых комиссиях один раз в год, в конце лагерного сбора. К экзамену допускались вольноопределяющиеся и унтер-офицеры из «жеребьевых» и охотников, а в отдельных случаях и рядовые, выдержавшие экзамен на звание унтер-офицера, которые по своему образованию отвечали требованиям, предъявляемым к вольноопределяющимся. Для «жеребьевых» и охотников, при условии успешной сдачи экзаменов, срок действительной службы сокращался до 2 лет, а в чин прапорщика они производились при увольнении в запас. Вольноопределяющиеся после сдачи экзаменов в конце первого года службы по представлению командования производились в прапорщики и дослуживали действительную службу на офицерских должностях (кроме гвардии). В военное время чин прапорщика могли получить унтер-офицеры за боевое отличие, а все остальные — только после окончания краткосрочных курсов. По существующим перед войной положениям о прохождении службы прапорщики могли в дальнейшем дослужиться только до обер-офицерских чинов, а после окончания войны все офицеры военного времени подлежали увольнению в запас.

Анализ показывает, что в соответствии со штатным расписанием в полевых войсках 1 генерал приходился в среднем на 2000 нижних чинов и офицеров (в пехоте — на 2346, в кавалерии — на 1131, в артиллерии — на 2299, в технических войсках — на 25528, а у казаков — на 2289 человек). Что касается офицерского состава, то 1 офицер приходился в среднем на 27 нижних чинов (в пехоте — на 31, в кавалерии на — 27, в артиллерии — на 30. в технических войсках — на 26 и у казаков — на 21 человека).

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector