Среди способов защиты прав в ст.12 ГК РФ указана самозащита права, но нормативного определения она не имеет (но есть совокупность признаков, содержащихся ст.14 ГК и п.10 ППВС №25).

Ученые-юристы отмечают, что существующее регулирование «порождает споры о правомерности тех или иных действий фактических владельцев». И это находит подтверждение в судебной практике в трех проявлениях:

  • отнесение тех или иных действий к самозащите;
  • решение вопроса об убытках, причиненных нарушителю;
  • соотношение с институтами крайней необходимости и необходимой обороны.

Итак, пункт 10 ППВС №25 однозначно говорит, что воздействовать на имущество правонарушителя можно, лишь когда самозащита обладает признаками необходимой обороны или совершена в состоянии крайней необходимости. В то же время существуют дела, в которых данные положения не учитываются. Выдержка из Решения Автозаводского районного суда г. Тольятти 2015г.: «ответчик, чье право было нарушено, воздействовал на имущество, которое ему не принадлежит, не имея на то оснований, предусмотренных ст. ст. 1066, 1067 ГК РФ», но далее суд определяет эти действия как самозащиту, а значит, как правомерное поведение.

Путаницу в практике иллюстрируют случаи, когда суды вместо применения норм о судебных издержках признают обращение за юридической помощью самозащитой, аргументируя этим необходимость возмещения затрат «защищавшемуся». А другие суды прямо говорят: «действующее законодательство не предусматривает право лица, воспользовавшегося положениями ст. 14 ГК РФ, на возмещение его затрат, связанных с реализацией самозащиты гражданских прав».

Верховный суд Республики Башкортостан в 2016 году также странным образом применил нормы о самозащите: «ст.14 ГК РФ, допуская самозащиту права, устанавливает, что способы самозащиты должны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения. Следовательно, избранный истцом способ судебной защиты прав должен соответствовать характеру и степени допущенного нарушения его прав. Между тем, избранный истцом способ защиты своего права в виде сноса строения явно неравнозначен нарушенному праву». То есть суд решил, что установленное в отношении самозащиты требование соразмерности должно распространяться и на исковые требования.

С учетом озвученных проблем предлагается выделить самозащиту в качестве самостоятельного вида правомерного поведения, при котором возможно причинение вреда. Если возможность воздействия на чужое имущество исчерпывается крайней необходимостью и необходимой обороной, управомоченное лицо лишается возможности самостоятельно защищать свое право, если нарушение не связано с насилием:

  • состояние необходимой обороны может возникнуть лишь при посягательстве, связанном с насилием;
  • нормы о крайней необходимости же применимы, лишь когда вред причиняется не нарушителю, а третьим лицам, которые не принимали участия в нарушении

Отсюда вывод о нелогичности п.10 ППВС №25, ведь невозможно воздействовать на имущество нарушителя в состоянии крайней необходимости: нарушитель — это не третье лицо. Следовательно, случаи воздействия на имущество нарушителя при отсутствии насилия с его стороны на данный момент не считаются самозащитой, хотя на практике это не подтверждается. Для устранения таких разночтений и предлагается не расценивать необходимую оборону и крайнюю необходимость в качестве составляющих самозащиты, дабы не ограничивать содержание последней.

Итак, в целях решения обозначенных проблем и обеспечения единства судебной практики видится необходимым внести в ст.14 ГК изменения, четко определяющие, что есть самозащита, и указать, каким образом должен решаться вопрос о возмещении убытков:

  1. Допускается самозащита гражданских прав, то есть действия лица фактического характера, направленные на защиту его нарушенного права, соответствующие способу и характеру нарушения, соразмерные ему.
  2. Вред, причиненный правонарушителю, возмещается в случае несоразмерности избранного способа самозащиты и лишь в той части, в какой действия защищавшегося были несоразмерны.
  3. Соразмерность определяется судом исходя из величины предотвращенного вреда, характера нарушенного права, характера посягательства и иных обстоятельств.

Анфалов И.О., студент Удмуртский Государственный Университет